Глава девятая - Княжич знак силы

Глава девятая

СХВАТКА


ОЛЕШКА видел только взбешенные глаза Турки. А еще в тех глазах, в самых зрачках, было знакомое россу недоумение.

Мальчики вышагивали по поприщу, не решаясь сцепиться. До того кушт дважды пытался ухватить княжича, но оба раза Олешке удавалось выскользнуть из цепких объятий.

Он выжидал.

Надо, чтобы Турка совсем разозлился и потерял голову. И тогда поймать его на ошибке.

Сам росс лезть на рожон не спешил. Глупо. Турка выше, да накачанный весь. Вон как мускулы под кожей играют.

Нет, тут лишь хитростью взять можно. Так Властояр наставлял.

Кушт опять не вытерпел и бросился в атаку. Княжич извернулся и пропустил противника мимо себя. Да подтолкнул под руку. Турка не удержал равновесия и бухнулся оземь. Но немедля вскочил под смешки болельщиков.

Развернувшись и широко загребая сапогом, Турка испробовал подсечь княжича. Фонтан песчинок ударил Олешку в лицо. Ай, западло!

Он успел отпрыгнуть в сторону. Заморгал, избавляясь от колючих крошек на ресницах, и на миг упустил неприятеля из вида. Потому и получил по ногам, упал на колени. Турка повис на плечах, стараясь опрокинуть княжича на спину.

Росс лязгнул челюстями - аж песок на зубах заскрипел. Он не дастся легко!

Двинув кушта затылком в грудь, Олешка вырвался из захвата. Перекувыркнулся и, шумно дыша, замер на корточках в отдалении.

Своим тычком он сбил дыхание и сопернику. Тот тоже некоторое время приходил в себя.

И вновь - по кругу, глаза в глаза.

Рывок - и Турка, вцепившись за правую руку, дернул княжича вниз. Олешка взвыл. От пронзительной боли выступили слезы - точно кинжал воткнули.

А кушт уже начал выкручивать предплечье. Гад, гад!

Олешка сжал кулак и из последней силы рванул на себя. Нет! Он! Больше! Не проиграет!!!

Жгучая как огонь ярость захлестнула княжича. Забыв про осторожность, он ринулся на врага.

Да, на врага! Настоящего и подлого!

Турка не ждал от него подобной прыти и не смог уклониться. Росс ткнул кушта лбом в живот, вложив в бросок всю ненависть. Так загнанный олень пронзает рогами ненасытного волка. Противник, не устояв, повалился назад. Княжич оседлал его и со всей мочи вдавил в песок. Держать! Кушт, силясь освободиться, угрем ерзал под княжичем. Держать!.. Держать!!!

- ...Все! Все! - Арборис подцепил мальчика под мышки. - Ты победил! Отпусти.


К Новому году трапезную по рамейской традиции украсили еловыми лапами. Бодрящий хвойный дух ударил в нос, едва росс переступил порог.

Олешкин однокашник Феодосий однажды признался, что в Виллазоре в честь праздника водружают цельные деревья на городских площадях. И развешивают на ветках разноцветные стеклянные шарики. А все потому, что рамеи верят: после смерти души попадают в какой-то рай на небесах. И там якобы есть чудесная яблоня. Вот и устраивают себе раз в год рай на земле. Хотя вроде на елках яблоки не растут... Странный народ, в общем! А, и пусть! Красиво же!

Дежурные носились между столами, накрывая их для торжественного ужина.

По правде сказать, княжич не любил пышные застолья. В родном Златограде он редко досиживал до конца. Это интересно, когда гости трезвые, ведут себя достойно, истории забавные, а не похабные рассказывают. Или там боян* старину* споет, скоморохи спляшут... А потом начинается. Нет, конечно, монастырским отрокам сие не грозит. Сиди да чавкай. Разве Светозар что-нибудь придумает.

Вот и он! Вместе с наставниками. Все в блестящих ризах*. У каждого - свой цвет: у Светозара, понятно, белый, Арборис - в зеленом, с золотым шитьем.

Мальчишки, завидя настоятеля, притихли.

А тот вдруг громко щелкнул пальцами. По залу разлетелись ослепительные искорки, поджигая закрепленные на стенах пламенники. Ух, ты! Олешка завертел головой, стараясь уследить, где вспыхнет очередной огонек.

Прибежавший с кухни Рагвор самолично поднес Светозару свежеиспеченный хлеб с солью, дабы тот отведал его и дал знак начинать трапезу.

Обычно победителей приглашали сесть рядом с учителями. Но Олешка не горел желанием соседствовать с Туркой. Вместе с Санко и увязавшимся за ними Тарибом они пристроились в конце длинного стола, поближе к выходу. Чтобы первыми выбежать во двор, когда Светозар, ребячьей потехи ради, отправится запускать в небо шутейные огни. В этом году, шепнул по секрету Арборис с хитрой ухмылкой, старец измыслил что-то особенное. Но - тсс, никому!

От яств разбегались глаза. Чего тут только не было! Самые разные пироги - с рыбой, с мясом, с капустой. В огромных чашах - пахучая праздничная похлебка: уже от одного ее запаха текли слюнки. Мясо - жареное, тушеное, вяленое, с приправами и без. Перемешанные с пряностями сушеные фрукты - изюм, финики, инжир из знойной Идрии. Моченые яблоки. Соленые грибы. М-м-м! В высоких кувшинах - кисели да ягодники* из клюквы и черники, мед.

Кухарь расстарался на славу: выглядели кушанья ох, как смачно.

Под похлебку полагались глубокие миски, а еще перед послухами выставили блюда из черного хлеба - толстые круглые ломти с ямочками, куда следует класть мясо и другую еду. Обычай сей пришел из Савоны. С тамошних придворных пиров. Удобно: поел, а потом - и тарелку того... слопал. Нужно будет домашних надоумить, решил княжич.

Тариб оказался веселым малым и болтал без умолку, то и дело путая рамейские слова. Но ничуть не смущался. Рассказал, как с отцом-медником* ездил на базар в Тарбад и как там потерялся. Ну, маленький потому что был - шесть годков. Чуть не угодил к цыганам. "Вот с тех пор я... э-э... быстро бегаю", - расхохотался кушт, довольный своей шуткой.

Тариб говорит: Тарбад - город красивый и большой. "Что, поболе Вазантии будет?" - подивился Санко. "Э-э... Скажешь тоже! Туда со всей Арбореи... э-э... купцы съезжаются".

А вот это непонятно: если верить кушту, тамошний салтан* забирает себе лучшие товары. За просто так! Будь он купцом, Олешка ни за что не поехал бы к такому правителю. Отец никогда торговых людей не притеснял. Заплати пошлину, да и торгуй на здоровье. По справедливости должно быть.

От разговора княжича отвлекло пение. Поначалу тихое. Росс не сразу и понял, откуда доносится тоненький прозрачный голосок.

На дальнем конце стола выводил грустную песню невысокий мальчишка. Илиодор - так, кажется, его зовут. Худенький и, как все рамеи, с темными вьющимися волосами.

Пел он, сложив на груди ладошки и запрокинув голову. Про то, как на заре оставит дом, про дороги, которых много на свете, про зимние ветры, что заковали небо льдом.

Точь-в-точь, как сейчас за окном.

Особенно запомнилось княжичу: "Снега белое сиянье изомнут мои следы. Я припомню расставанье: перекресток без названья на краю беды..."* Аж под ложечкой защемило отчего-то. Неужели сам сочинил?! Здорово!

Чтобы развеять печаль, пацаны во главе с Амодихом грянули веселый монастырский гимн, который подхватили и ученики, и учителя. Получилось не очень слаженно, зато от души.

А кривляка Джара взялся представлять участников испытаний. Мальчишки чуть животы со смеху не надорвали, глядя на выделываемые им коленца. От острого на язычок синда досталось всем. Санко даже надулся слегка. А Олешка - нет. Хоть Джара и скривил противную рожу, изображая, как росс разделался с Туркой. Нешто он так бельмы* выпучивал?!

Потом славили победителей. Каждому Светозар вручил в награду по перстеньку с тамгой* монастыря.

По традиции, любой мог сказать здравицу в честь героя дня. Говорили, в основном, конечно, Светозар и наставники. Олешку вот Арборис не забыл. А еще...

Росс опешил, когда увидел, что со своего места поднялся Турка. После поединка кушт руки княжичу не подал. Не по обычаю поступил. Оскорбился, видать. А теперь? Чего хочет?

Сердце у Олешки екнуло: ляпнет, поди, какую-нибудь гадость. Но Турка, усмехнувшись, возвысил кубок и издали показал пальчики с выигранными перстнями. Мол, завидуй, у меня больше! Вот ехидна!

Олешка прикусил губу и в ответную скрутил дулю. В расчете!

На душе враз стало легко. Княжич рассмеялся. Санко, уминавший толстый расстегай*, с недоумением повернулся к нему.

В этот же самый миг росс получил под столом крепкий удар в коленку. Уй!

- Ты чего? - Олешка обиженно уставился на друга.

- А ты че? Ржешь, что твой жеребец!

- А драться зачем?

- Кто? Я?! - изумился Санко. А Олешка опять получил по колену.

- Кончай! По-хорошему прошу! - княжич пхнул славона локтем. Санко, оскорбившись, отстранился:

- Че кончать-то? Вот удумал!..

- А кто меня по чашечке треснул?

- Ты что, с глузду съехал? Я тебя не трогал! - приятель чуть не подавился от возмущения.

Олешка в недоумении приподнял конец скатерти. Из-под стола зыркнули два сердитых глаза:

- Что уставился, да?

- Есеня?! - Олешка быстро огляделся.

- До тебя не докличешься. Дело есть! Преважное, да! Я тебя за дверью жду...

Глаза растворились в темноте под столом.

Княжич выскочил в коридор. Там его нагнал Санко:

- Эй, разобиделся, что ли? - и запнулся, заметив домовенка.

Есеня же на славона внимания не обратил:

- Эта... Я твово пацана тока-тока видал на мельнице. С пером, да.

- Кого?.. - начал росс, но Есеня уже скакал по коридору.

Олешка припустил за домовенком. Санко помчался следом, на ходу заталкивая в рот остатки пирога.

- Стойте!

Рядом возник Тариб:

- Можно я... э-э... с вами?

Княжич смутился. Ему почему-то вовсе не хотелось говорить "нет" маленькому кушту. Да и лишние кулаки пригодятся, если дело дойдет до драки. Но Есеня... Но Санко...

Славон почувствовал колебания друга и едва заметно тряхнул кудрями: как хочешь. Росс с облегчением кивнул:

- Айда!


Есеню они не догнали.

Под вечер метель унялась, и на черное небо высыпали яркие зимние звезды. Мрачный монастырский сад хранил стылое молчание.

Памятуя прошлый раз, приятелей к мельнице Олешка не пустил - незачем зазря топтать снег. Мальчишки спрятались за колоннами галереи.

По дороге княжич рассказал Тарибу, куда и зачем они бегут. Не особо вдаваясь в подробности. К чести кушта, тот лишних вопросов задавать не стал.

Росс дрожал от нетерпения - так ему хотелось поквитаться с таинственным чужаком. Даже холода не чувствовал. А вдруг это и в самом деле вороненок?

Нет, нынче упустить незнакомца они не должны. Вот только засаду стоило бы устроить поближе.

У пещеры по-прежнему валялись пустые бочки. Отличное местечко!

Княжич тихонько кликнул друзей, чтобы рассказать о своей задумке.

Тариб согласно закивал, а Санко заметил:

- Один должен остаться. Я так предлагаю: ты здесь сторожишь, а мы с Тарибом схоронимся за бочками, - он повернулся к кушту. - Ты зараз под ноги бросайся, наземь вали. Главное - перо отнять, чтобы тварью не обернулся. А там, коли что, загоним...

Славон рассуждал, как охотник, почуявший добычу. В его предложении был толк, и Олешка согласился.

Санко и Тариб, стараясь не шуметь и не следить, пробрались к дыре в скале и укрылись, заняв позиции по обе стороны от нее.

Но куда ж Есеня-то подевался?

Изначальный задор помаленьку иссяк. Росс почувствовал, что изрядно подмерз. То и дело приходилось дышать на ладони. Да и ног он почти не ощущал. И ведь не попрыгаешь, не побегаешь, чтобы согреться.

Княжич присел, поджав коленки к самой груди и обхватив себя руками. Так теплее.

Большую часть сада скрывала плотная тьма. Лишь в дальних углах, переливаясь, розовел от запаленных пламенников снег.

Из мрака протягивали кривые лапы чудища-деревья.

Но было почему-то совсем не страшно.

По небосводу катился громадный желтый месяц. Это Влёс на впряженном в санки Небесном Олене объезжает владения. А заодно души умерших перевозит в Подземное царство, за овидь*. Оттого и веет смертным холодом по земле. Тяжела божественная доля. Ну, ничего! Днем отдохнет в своих чертогах, у Матери-Оленихи. Княжич отыскал ее на небе. А рядом - маленького Олененка. Хорошо пристроился, малыш, молочко себе посасывает. Сколько уже прочапил*, торопыга - молочная река средь звезд разлилась!

Наверное, оттуда, с высоты, хорошо видно все Поднебесье. И Златоград различить можно. Эх, почему у людей нет крыльев?

- Ты что, заснул, да? - княжича больно дернули за мизинец.

Перед россом нетерпеливо топтался Есеня, беспрестанно оглядываясь на проход к мельнице.

- Заснул, что ль? - повторил домовенок. - Давай зенки продирай. Точно я говорил, да: к колодцу он шастал.

- К колодцу?.. А с кем?..

- Да откуда ж мне знать-то, - перебил Есеня. - Я и не слыхал, о чем он там баил, да... Близенько уже. Ладно, я побег... Некогда мне тут с вами вожжаться, да, - пробурчал он, будто оправдываясь. - Сами справитесь...

Домовенок почти невесомо заскользил по сугробам. До княжича донеслось:

- Смотри, не выдай меня, ежли что, да!

С чего это вдруг?

А, и ладно!

Росс выглянул из укрытия. Друзей не видать. Хорошо припрятались! Только бы не пропустили пацана! Не дай, Варок, позамерзали там, в ледышки превратились?

Нет, вон Санко рукой машет. Зовет, что ли?

И княжич, забыв об уговоре, выскочил из тени галереи...

Ах, балда! Куда?!! Леший его задери!

Из пещеры прямо навстречу россу вынырнул старый знакомец.

Длинный и костлявый как смерть. С надвинутой на брови шапкой густых темных волос. Но не в мешковине, а...

Так вот кто спер рубаху и порты! - обозлился Олешка. Как же он раньше не догадался?! Дура-ак! Истинно дурак!

В том, что перед ним Черныш, у княжича теперь не было ни малейших сомнений.

Мальчики застыли друг перед другом.

Их разделяли сажени три, не больше. Два прыжка всего... Нет, не успеть.

А перышко-то где?

И где Санко? Тариб? Чего ждут?

Вороненок уловил метнувшийся к бочкам взгляд Олешки и потянулся за пазуху.

- Держи его! - заорал княжич, бросаясь вперед.

Отчаянный прыжок смутил противника. Он попятился.

Сзади колобком выкатился Тариб - прямо ему под ноги. Мальчишка споткнулся. Падая, успел-таки выхватить перо. Но в воздухе молнией мелькнул Санко. В прыжке ударил пацана по кисти и вырвал колдовскую штуковину. Упал, но уже через мгновение стоял на ногах, сжимая перышко в кулаке.

- Не лезь! - скомандовал славону Олешка. - Мы сами!

Черныш рьяно отбивался и ногами, и руками, вернее, одной рукой - правой. Извиваясь, как дождевой червь в пальцах рыбака. Он был старше и явно сильнее. И не стеснялся подлых приемов. Без затей укусил схватившего его за запястье княжича. Росс по-девичьи взвизгнул и выпустил Вороненка. А тот вдобавок врезал Тарибу пяткой в грудь: кушт отлетел в сторону.

Освободившись, пацан бросился бежать. Через сад, к двери, ведущей в учебный корпус - к той, что ближе.

Приятели рванули вдогонку.

- Уйдет! Уйдет! - вопил Тариб.

До спасительной двери оставалось несколько шагов, как вдруг она распахнулась. В глаза ударил свет пламенников. На крыльцо шумной толпой высыпали школяры. Впереди выступал Светозар с волшебным посохом, на конце которого пылал огромный ярко-красный шар.

Чужак от неожиданности поскользнулся и неуклюже бухнулся на колени прямо перед настоятелем. Мальчишку окутало снежное облачко, заискрившееся всеми цветами радуги.

Светозар с удивлением воззрился на незнакомого отрока. А тот бессильно повалился на спину и широко раскинул руки. Красная рубаха задралась, обнажив мускулистый живот. На бледную кожу медленно оседали снежинки.

- Поднимите его! - приказал настоятель.

Учитель Брин послушно подхватил парнишку и поставил на ноги. Тот не сопротивлялся.

Светозар перевел взгляд на подоспевшую троицу.

- Что здесь произошло?

Разгоряченный и злой княжич сбивчиво затараторил:

- Он... На мельнице был... Мы... Он у меня одежу украл...

Олешка оглянулся, ища поддержки у спутников.

Санко насуплено молчал, расчерчивая носком башмака рыхлый снег. Из славона и так слова не вытянешь, а уж сейчас - тем более.

Тариб хлопал ресницами. Что с него взять? Толком ничего не знает. Небось, жалеет, что увязался с ними.

Придется держать ответ самому.

- Вороненок это... Оборотень он! - выпалил, наконец, Олешка, устремившись на плененного пацана.

Тот смотрел исподлобья. В его взоре княжич уловил скрытую усмешку. Мол, давай, говори: интересно, что ты тут наплетешь.

Из толпы послышались смешки. Сначала редкие, а потом еще и еще.

Настоятель жестом прекратил смех:

- Оборотень? С чего ты взял?

- Мне ска... - начал Олешка, но осекся. Нет, Есеня не зря предупреждал. Он не проговорится. - Я докажу!.. Санко, покажи перо!

Друзья встретились глазами. Славон заморгал, будто силясь что-то сказать княжичу. Только ему одному.

Я не понимаю! Потом поговорим, ладно?

- Ну!

Санко замотал головой. Снова взглянул на росса и выдохнул:

- У меня нет пера!

Олешку как обухом ударили. Он растерянно прошептал:

- Я же видел... Ты его забрал.

- Нет у меня пера! - стиснув зубы, повторил Санко.

А Черныш вдруг засмеялся. Громко. Вызывающе. Издевательски.

И, как снежный ком рождает лавину, на княжича ледяным потоком обрушился нарастающий хохот. Куда ни глянь, он везде видел эти ухмыляющиеся рожи!

...Санко не отвел взгляд.

Стало невыносимо холодно.

- Предатель! - срывающимся голосом крикнул Олешка.

И бросился прочь.


* боян - певец

* старина - песня, былина

* риза - верхняя одежда в виде накидки

* ягодник - сок из ягод

* медник - жестянщик

* салтан - султан, правитель

* стихи Ольги Морозовой (http://o4morozova.narod.ru/)

* бельмы - глаза

* тамга - печать, клеймо

* расстегай - пирог, у которого сверху видна начинка

* овидь - горизонт

* прочапить - разлить


^ Торжок,

Месяц Вьюг и Стужи


- Хозяин, едут! - низкорослый и темноволосый как все даны слуга ворвался в трактир, оставив за собой облачко морозного воздуха. - Похоже, россы. Человек десять. Или двенадцать?.. Я не счел. Постоялый двор спрашивали.

^ Крепкий мужчина за стойкой отставил кружку, которую насухо протирал чистой тряпицей. Известие он воспринял спокойно, будто давно ожидал его. Приказал:

- Зажги факелы. И растопи камин.

В просторном помещении, уставленном длинными дубовыми столами и лавками, было темно и пусто. Оно и понятно: обитатели Торжка днем предпочитали зарабатывать на хлеб насущный, а веселиться - по вечерам. Постояльцев же в это время года не водилось месяцами: купцы и случайные странники не дерзали посещать предгорья, пока зимняя стужа сковывает лесные дороги и скалистые тропы.

Гости не заставили долго ждать. С улицы послышалось конское ржание, и мгновение спустя дверь широко распахнулась. Толстяк в дорогой шубе и меховых сапогах сощурился, привыкая к сумраку, а затем уверенно шагнул к стойке.

^ Трактирщик почтительно вышел навстречу:

- Меня зовут Брег. Я хозяин этого заведения. Чем могу служить? И могу ли узнать ваше имя?

- Отчего ж? Можешь, - пришелец церемонно представился: - Будан, первый боярин Великого князя всех россов Добромира... Хорошо ты тут устроился, - он огляделся. - Погостим у тебя пару деньков. Не возражаешь? Вижу, что не возражаешь... - хохотнул гость, растирая замерзшие руки. - Небось, давненько никого не принимал? Не забыл, как обхаживать уважаемых людей?

- Не забыл, - смиренно молвил Брег. - Не скрою: удивлен вашему прибытию. Видимо, очень важные дела заставили вас отправиться в путь зимой...

- А вот это уж не твоя печаль, - оборвал трактирщика Будан. - Позаботься о том, чтобы я и мои люди были сытно накормлены, а лошадей отвели в теплое стойло. И вот еще что: мне нужен проводник до тутошнего монастыря... Я хорошо заплачу!

^ Брег в упор взглянул на боярина, отчего тот даже поежился.

- Проводника не дам. Мне мои слуги дороги. И вам советую переждать, пока не спадут морозы...

- Обойдусь без твоих советов, - недовольно процедил гость. - Недосуг мне рассиживаться по всяким рыгаловкам... Значит, не хочешь по-хорошему?

Брег сделал вид, что не понял угрозы:

- ...А дорога до монастыря одна. Не заплутаете.

Будан, досадливо хлопнув рукавицами по колену, вышел. Трактирщик услышал, как он зычным голосом отдает во дворе приказы.

Не теряя времени, Брег извлек из-под прилавка обгрызенное гусиное перо и крошечный кусочек тончайшей бамбаги. Быстро начеркал что-то и, не дожидаясь, пока высохнут чернила, скрутил письмо в трубочку.

- Кайт! - позвал он слугу, копошившегося в углу с поленьями. - Выбери лучшего голубя и отправь эту записку в Братство. Лучшего, понял?.. Я проверю!


Глава десятая

ПРИГОВОР


ЕСЕНЯ сидел на подоконнике, болтал ножками и причавкивал от удовольствия, уплетая пирожок, который принес ему княжич.

Олешка не вытерпел:

- Ну?

- Мням... Рагвор умеет стряпать, да, - домовенок аккуратно подобрал последние крошки и отправил их в рот. - Больше нетути?

- Мы об одном договаривались, - возмутился росс.

- Знаю, знаю... Вкусно, да! Вам хорошо: пирожки кажный день пекут... Нечестно!

- Не томи! Вот зануда!

- И червячка заморить спокойно не дашь, да, - надулся домовенок. - Ладно! Слухай сюда.

Олешка склонился к Есене, и тот по своему обыкновению затараторил:

- Его держат в дальнем крыле, за башней настоятеля, да. Там есть келейка особая. А еду ключник ему носит, никому не доверяет. На дню трижды, аккурат после ваших трапез. Тока он почти ничего не ест. Во дурилка!.. Я сам слыхал, как Волотка ругался, - домовенок презрительно сморщил нос. - А когда у вас занятия, к нему Светозар ходит, да. Уж о чем они болтают, мне не ведомо. Этот... В общем, молчун почище твово дружка, да.

- Не дружок он мне боле, - огрызнулся Олешка.

- Как знаешь...

- Покажешь?

- Чегось?

- Как идти туда. К той келье.

- Ты что, сдурел? На кой он тебе сдался? И не проси, да!

- А зачем тогда соглашался вызнавать?.. А, и без тебя обойдусь! - Княжич с обидой дернул плечом и соскочил с подоконника.

- Погодь! Пошутковать нельзя, да?.. А пирожок еще принесешь?

- Вымогатель!

- Ах, ты, обзываться, да?

- Без тебя обойдусь, - повторил Олешка. - Волотку выслежу.

- Ладно, уговорил, - Есеня забежал перед княжичем. - Сам себе удивляюсь, какой я добрый сегодня, да. Что с нами, домовыми, делает сытная кормежка, - хохотнул он. - Пошли, чего стоишь?


Настроение у Олешки было дряннее некуда.

С Санко они не разговаривали уже почти неделю.

Первые дни княжич просто валялся на кровати носом к стенке. Даже на занятия не ходил.

Нет, он не плакал. Тоска, леденящая и нескончаемая, выстудила слезы где-то в самой глубине его существа. Княжичу чудилось, что он провалился в бездонную пропасть, и падает, падает, падает...

Будто сквозь сон он слышал, как Санко возвращался с уроков, как возился со своим туеском, как в одиночку готовил школьные задания...

Уязвленное самолюбие саднило незаживающей раной.

Но еще глубже, у сердца, первым весенним ручейком, пробивающимся через ледяную корку к солнцу, трепетала надежда: вот, прямо сейчас, Санко подойдет к нему, сядет рядом, протянет, как тогда, в лесу, руку...

Олешка, конечно, простит его. И они снова станут друзьями.

Но славон не подходил. И ни слова, ни полслова не вымолвил за все время. Ох, ты ж, гордый какой!

Олешка тоже гордый. И сам ни за что не пойдет на мировую. Хоть режь!

...А без друга плохо.

Ничего, жил без него раньше, и теперь проживу! - думал княжич и плотнее кутался в куцее монастырское одеяльце.

На третий день их вызвал Светозар.

В башне настоятеля Олешка до того не был ни разу.

Мальчики долго и молча поднимались вслед за Арборисом по тесной витой лестнице. Россу казалось, что каменные ступени никогда не кончатся. С каждым шагом наверх ноги наливались мерзкой тяжестью, от которой сводило мышцы.

Покои Светозара удивили скупой простотой. Деревянный пол, без ковра, в углу - камин, рядом, у окна - большущий письменный стол, заваленный стопками бамбаги и связками перьев. В другом углу - узкая койка. Да глубокое кресло с высокой спинкой посреди комнаты.

В этом кресле и встретил их настоятель.

Светозар спрашивал, а отроки по очереди отвечали ему. Тариб, понятно, выложил, что знал, без утайки. После него запираться особого смысла не было. Да и зачем? Однако об отцовском перстне, Есене и колодце в пещере Олешка говорить не стал. Но про Черныша рассказал, как есть. А верить или не верить, пусть Учитель решает сам.

Санко же словно язык проглотил. Стоял себе истуканом, опустив взгляд в пол. Да стиснув кулаки - аж костяшки побелели.

Так бы и ушел, но под конец Светозар вдруг встал и, подойдя к славону, мягко произнес:

- Ты ничего не собираешься мне показать? Я бы не хотел тебя обыскивать.

Олешка видел, как у Санко задрожали пальцы, когда он полез за пазуху. Не поднимая головы, славон с напускной небрежностью протянул настоятелю... Перо!!!

Значит?!. Княжич точно провалился в глубокую яму. Значит, не потерял, а утаил!

И выставил его, Олешку, на посмешище нарочно!

В глазах у росса потемнело. Предатель! предатель! предатель! - застучало в висках тяжелым молотом. Нет тебе прощения вовек! Он едва сдержался, чтобы не закричать от обиды. Чтобы не броситься с кулаками на этого... этого!..

А Светозар повертел перо в руках, спрятал в украшенную узорами шкатулку. И тихо вымолвил, обращаясь к насупленным мальчишкам:

- Надеюсь, вы хорошо запомнили, что я вам говорил. Тогда, в саду.

Что? Когда говорил?

А! Теперь это было совсем, совсем неважно...


Есеня ткнул пальцем в одну из дверей в длинном полутемном коридоре. И сразу же засобирался обратно:

- Я пошел. Сам тут разбирайся, а у меня времени нет, да.

Ага, как всегда... Олешке порой начинало казаться, что домовенок просто трусоват. Ну, да ладно! Он свое обещание сдержал.

Дверь ничем не выделялась среди прочих. Доски, из которых она была сделана, рассохлись от времени, и их для крепости обили железными полосками. Посередине выдавалось узкое оконце, прикрытое створкой со щеколдой.

Княжич прильнул ухом к замочной скважине. Тихо. Спит он, что ли?

Росс аккуратно, стараясь не шуметь, сдвинул щеколду. Но холодный металл все равно чуть слышно клацнул, а створка противно заскрежетала, отъехав в сторону.

В окошко виднелась дальняя стена келейки с зарешеченной бойницей. Никого! Ни малейшего движения. Обманул Есеня?

- Эй! Есть тут кто? - на всякий случай позвал княжич.

Ни шороха.

- Бли-ин! - в сердцах ругнулся княжич. - Получишь ты у меня, обманщик волосатый!

- Это ты мне, што ль?.. - в окошке возникла патлатая голова с ехидно скорченным ртом и изучающе уставилась на Олешку.

От неожиданности росс отпрянул назад. Голова приблизилась, и теперь из кельи с насмешливым прищуром смотрели только черные как уголь глаза.

- Чего надо, недомерок? - мальчишка за дверью смачно сплюнул.

Олешка слегка растерялся. Хотел в ответ тоже сказать что-нибудь обидное, но стерпел. В конце концов, он не ругаться сюда пришел.

И вообще, раз вороненка послал отец, то Черныш обязан и ему, княжичу, подчиняться... Ну, не подчиняться, а хотя бы почитать. По крайней мере, не браниться.

Эх, в мыслях-то ладно выходит...

- Знаешь, кто я?

- А то! - хмыкнул за дверью пацан, вновь сплюнул и повторил, но уже беззлобно. - Чего надо? Если по делу приперся - валяй: послушаю. Все - развлекуха!

- По делу... Ты... Тебя как звать-то?

- Не твоего ума!.. Вдругорядь подлянку мне придумал?

- Когда я тебе подлянки устраивал?! - взвился росс.

- А по чьей милости я тут сижу, не ведаешь?

- Сам виноват. Куда убегал? Я с тобой лишь поговорить хотел?

- Ага, затем и дружков привел. Которые со спины нападают, - ощерился мальчишка.

Олешка почувствовал, что краснеет, и отступил чуть назад, в сумрак коридора.

- Мне вправду с тобой поговорить надобно, - пробурчал он, стремясь скрыть смущение.

- Ну, говори. Не тяни кота за хвост! Или проваливай! Нет у меня охоты с тобой попусту трепаться.

- Ладно... ты... - княжич облизал внезапно пересохшие губы и выпалил: - Ты откуда взял кольцо?

Вороненок склонил голову на бок, с любопытством изучая росса. Да еще брылу* по-дурацки отвесил. Точь-в-точь как Санко.

- Ты что, впрямь думаешь, что я тебе так все и выложу?.. Отродясь не видал этакого дурня!

Княжич от обиды сжал кулаки. Да толку-то! За крепкими запорами любой изгаляться рад. А Черныш вдруг приник к оконцу:

- Слушай, давай баш на баш*, - он опять наклонил голову и прищурился. - Я тебе расскажу, что ты хочешь. А ты поможешь мне отсюда выбраться.

Росс опешил и не сразу нашелся, что ответить. А голос из-за двери продолжал нашептывать:

- Я из монастыря уйду - тольки меня и видели. Давно собирался. Честно! Из-за руки больной не мог... А? Я не обману.

- Да как же я тебя выпущу? Без ключа!

- Зачем ключ? Ты мне перо принеси, - вкрадчиво объяснил Вороненок. - Ну, то самое, что твой дружок зажилил... Я ведь вам тут ничего плохого не сделал. Подумаешь, одежку спер - так я отдам. Птицей обернусь - и отдам: на что мне твои портки?

В голове княжича перемешалось. Ах, как велик соблазн! Была, не была?

- Слово даешь?

- Даю! - ответил Черныш и снова сплюнул.

- Я... Я попробую.


А с какой стати он должен ему верить?

Княжич в который раз несся по пустому монастырскому коридору и лихорадочно соображал.

А почему нет? Светозар запер пацана, не разобравшись толком, что к чему. Правда, ну, какой от него вред? Наоборот, ему, Олешке, лишь польза - перстень принес. И что с того, что оборотень? Может, не по своей воле им стал, заколдовал кто? А по ночам шляется... А попробуй в перьях куковать без продыха? Конечно, гулять захочется, лапки... тьфу! ноги размять.

В общем, помочь парню стоит.

Но как?

Не пойдешь же к Светозару, не попросишь: да-айте мне перышко. Настоятель ведь обязательно спросит: зачем? Наврать? А хоть и наврешь - верняк, что не даст. Что делать-то?..

Варок! Что делать?!

Выкрасть!

Что еще остается?

От одной этой мысли Олешку прошиб пот. Он даже остановился. Прижался лбом к холодной стенке.

Не должен он так поступать. Неправильно это. Не по-княжески. Узнает кто - сраму не оберешься. А Светозар, как пить дать, узнает.

Но и выведать у Вороненка про отца и про колечко хочется. Очень-очень! Может, дерзнуть? Всыпят, так всыпят...

Наказания Олешка не боялся. Если выпорют, он стерпит. Овчинка выделки стоит.

Значит, так. Светозар целыми днями сидит у себя в келье. Необходимо выманить его оттуда. Ой-ой-ой! Боязно! Аль подговорить кого?.. Нет, подставлять другого княжич не станет.

Варок, гадко-то как!

Олешка выскочил во двор. Ноги сами понесли к башне настоятеля.

А что он скажет?! Нужно придумать что-нибудь весомое, чему Светозар обязательно поверит. Что же? Ну... ну... ну...

Княжич, спотыкаясь на каждом шагу, уже бежал наверх по лестнице. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались: вороненок... ох! что будет?.. отец... а что подумает Арборис?.. Есеня... кольцо... гори оно все синим пламенем!.. перо! надо достать перо!

У кельи настоятеля Олешка перевел дух. Еще не поздно повернуть обратно!

Испугавшись собственного малодушия, росс выбросил вперед кулак и резко постучал.

- Войдите! - раздался приглушенный, но такой привычный голос. Княжич, кляня себя, потянул дверное кольцо и шагнул в образовавшийся проем.

Светозар восседал в кресле, лицом к входу. Точно ждал мальчика.

Едва тот вошел, старик сложил домиком ладони и пристально взглянул на росса.

Княжич опустил глаза. Ему почудилось, что настоятель видит его насквозь - со всеми тайными умыслами. Запинаясь, пробормотал:

- Там... Простите... Учитель Брин... просит прийти... к нему... в класс.

- Зачем?

- Не... не знаю. Он просил срочно, - вдруг осмелев, выпалил Олешка.

- Хорошо. Ступай!

Княжич попятился, споткнулся о невысокий порожек, но устоял.

За дверью он принялся поспешно озираться. Короткий коридор у кельи заканчивался еще одной лестницей - наверх, на колоколенку. Туда! Скорее!

Росс второпях взбежал по узким ступенькам.

Хлопнула дверь, и по башне неожиданно гулко разнеслись тяжелые шаги настоятеля.

Ох, до чего ж знакомый звук! До дрожи знакомый!.. Нет, невозможно. Никак невозможно!

Олешка затряс головой, чтобы избавиться от дурацкого наваждения.

Глухая поступь, понемногу затихая, вскоре растворилась где-то внизу. Мальчик осторожно высунулся в коридор. Никого!

Служки трепались, что Светозар никогда не запирает замок. И то верно: кого ему бояться?

Так и есть! Спасибо, Варок!

Княжич опасливо вступил в комнату. Взгляд его заметался по сторонам в поисках заветной шкатулки с пером.

На столешнице, как и в тот раз, когда они приходили сюда с Арборисом, царил кавардак: скрученные и перевязанные разноцветными лентами свитки, толстенные фолианты, перья были свалены в кучу - в келье у пацанов и то больше порядка.

Но шкатулки нет!

Кресло... Камин... Кровать... Под кроватью? Нет!!

А, полочка в углу! Книги, еще книги...

Вот она!!! Маленькая - и не приметишь... И красивая!

Олешка, позабыв об осторожности, залюбовался рисунком на крышке: богатырь в доспехах с блестящим мечом против огненного змея. Такие твари, болтают, водятся в Лаврионе. Повелевать ими умеют загадочные альвы. Если они взаправду существуют...

Шкатулка тоже оказалась без запора. Росс наново подивился беспечности Учителя. Входи, кто хошь, и бери, что хошь!

Кто хошь? А сам-то, сам?! Ровно тать бессовестный... Стыдоба!

По коже забегали противные мурашки, но руки княжич не отдернул.

Перышко как нарочно лежало сверху: черное, с синеватым отливом, с ладонь. Сроду не подумаешь, что волшебное.

Олешка сунул его за пазуху, аккуратно поставил шкатулку на место и что есть мочи рванул из покоев настоятеля.


Затворка, оглушительно лязгнув, отскочила в сторону.

- Я тут... я... принес, - едва отдышавшись, громко зашептал княжич.

От быстрого бега он раскраснелся, волосы растрепались и лезли в глаза. Видок, наверное, тот еще! - подумал про себя росс. И расхохотался. Отчаянный страх перемешался с ликованием: получилось! получилось! Сердце попавшей в силки птицей рвалось из груди... Да что ж он так долго возится?!

Наконец, голова Черныша объявилась в проеме. Он не спешил. Зевнул, опять наклонил голову и прохладно изрек:

- А ну, покажь!

Олешка с готовностью выхватил перо и протянул пацану. Краденое жгло пальцы как горящая головешка. Поэтому он с радостью избавился от колдовской вещицы.

- Ну, давай, рассказывай!..

- Погодь! Больно ты быстро обернулся... - Вороненок фыркнул. - Мож, ты его просто во дворе подобрал. Мне проверить надобно.

Княжич чуть не поперхнулся от обиды.

- Я по-честному...

- Я сказал: погодь!

Голова исчезла.

Олешка прислонился спиной к двери и медленно сполз на корточки. Только сейчас он понял, как устал. Треволнения, обиды, неприятности последних дней разом навалились на него. Будто на плечи опустили огромный тюк с шерстью. Теперь хотелось одного: быстрее бы все закончилось. Чтобы Вороненок объяснил ему о перстне и об отце. Чтобы настоятель наказал, как сочтет нужным. Чтобы...

- Ну, скоро ты?

Черныш не ответил.

Княжич прислушался. Из келейки не доносилось ни звука.

Нехорошее предчувствие встрепенуло Олешку:

- Эй, ты где?!

Росс прильнул к оконцу, пытаясь рассмотреть, что делается внутри.

Пусто.

- Отвечай! Отвечай, гад!

Княжич забарабанил кулаками в кованую дверь, уже ничуть не таясь. Бестолку! И бессильно опустил руки.

Откуда-то издали, едва различимо, послышалось хлопанье крыльев. Росс снова заглянул в келью.

На подоконник со стороны двора опустился вороненок. Прошелся туда-обратно, деловито почистил перышки.

- Ну, давай, - с надеждой зашептал Олешка. - Ты же обещал...

Птенец склонил голову на бок. И вдруг заорал во весь голос: зло, насмешливо, словно издеваясь над простодушным княжичем. А потом легко взвился в небо.

Гневный окрик застрял в горле у Олешки. Щеки запылали. На глаза навернулись слезы. Росс всхлипнул от обиды. Какой же он болван! Вороненок провел его точно последнего олуха на деревенской ярмарке.

Так тебе и надо, простофиля! Княжич с размаху влепил себе кулаком в подбородок от досады. О-ой!

Но сил не осталось, даже чтобы рассердиться, как следует. Весь разбитый Олешка поплелся прочь. Ближайшее будущее не сулило ему ничего радостного.


Он спускался во двор, когда на лестнице его нагнал Тариб. Пошел рядом:

- Ты... э-э... не был... на занятиях? Арборис тебя спрашивал. Не-е, не ругался, - успокоил маленький кушт. - Да, он еще... э-э... урок назначил. Э-э... пойдешь?

Олешка только сумрачно угукнул.

В классной в ожидании учителя галдели школяры. Никто не обратил внимания на княжича, и он, вздохнув с облегчением, пробрался на свое место - за последний стол, туда, где сидел молчун Санко.

Славон мельком зыркнул на угрюмого Олешку и отвернулся к окну. Это показное равнодушие кольнуло росса. Да ну тебя! И без того тошно!

Он бухнулся рядом и, положив голову на руки, стал наблюдать за тем, как пацаны дурашливо мутузят друг друга в противоположном конце комнаты.

Надо ж так сплошать! Светозар, небось, уже обнаружил обман... И пропажу пера... И исчезновение вороненка... Княжича окатил мерзкий, выворачивающий наизнанку озноб. Все, все напрасно!

Распахнулась дверь. Бузившие мальчишки ветерками разлетелись по местам и замолкли.

Арборис резво пересек комнату и встал за кафедрой. Оглядел учеников, задержавшись на миг на княжиче. Росс слегка смутился, но глаз не отвел.

Наставник едва заметно кивнул кому-то за оставшейся открытой дверью.

В класс степенно вступил Светозар. За ним семенил толстенький учитель Брин. Послухи нестройно приветствовали настоятеля.

Сердце у Олешки екнуло. Однако и на сей раз он не опустил голову. Будь что будет!

Глаза настоятеля и мальчика встретились. Они, что, все решили с ним в гляделки играть? - разозлился княжич.

- Ступай сюда! - вымолвил старец после некоторой паузы.

Олешка, преследуемый удивленными взорами однокашников, на негнущихся ногах протопал к кафедре.

Светозар, заложив руки за спину, задумчиво прошелся от окна к двери и обратно. Тук. Тук. Тук... Отзвуки его шагов повисли в тоскливой тишине.

- Мне горько говорить, - настоятель, наконец, остановился посреди комнаты, - но то, что сегодня произошло, требует от меня принять самые суровые меры. Никогда раньше подобного в Братстве не случалось. И потому, прежде чем объявить решение, я должен...

В голосе старца не было ни враждебности, ни злости, лишь усталость и печаль. И какое-то равнодушие. Казалось, он поговорит немного, и все тихо разойдутся по своим делам. Речь его умиротворяла, убаюкивала, завораживала...

Нет, не хочу!!!

Внутри Олешки внезапно что-то оборвалось. Он неожиданно понял, что не мог поступить иначе. В мозгу как в клетке забилась одна-единственная мысль: я прав! я прав! Прав!!!

Росс почти не слышал, что говорил Светозар, не видел раскрывавшиеся от недоумения рты однокашников. В груди бурлили рвавшиеся наружу слова, злые и резкие. Завопить, доказать свою правоту этому велеречивому старику. И всем вокруг!

Надоело бояться!

- ...а потом бездумно выпустил чужака, - сквозь водопад обуявших его чувств донеслось до Олешки.

- Я же говорил вам! Он - оборотень! - запальчиво выкрикнул княжич, подавшись всем телом вперед, но Арборис, выскочив из-за кафедры, схватил его за плечи. - Я вам говорил! А вы мне не верили! Никто!!!

Светозар смерил отрока ледяным взглядом. И вновь обратился к классу.

- Ни одно дурное деяние не останется здесь, в нашем Братстве, безнаказанным. А более прочего - обман и предательство, - он величаво повернулся к Олешке и с ударением провозгласил:

- Да, я расцениваю твои проступки именно так. Пусть для всех сие послужит уроком. Я сожалею, но я вынужден...

- Я прав! - упрямо выдохнул княжич, пытаясь высвободиться из цепких объятий Арбориса. Но старец не внял или не захотел внимать его возражениям:

- ...вынужден отправить тебя из обители.

Светозар замолчал.

Последние слова настоятеля ударили плетью, наотмашь. Олешка перестал брыкаться, замер, не веря в происходящее.

- Я прав! - шепотом повторил мальчик.

Он прикусил губу, чтобы не расплакаться тут же, при всех. И тотчас ощутил во рту солоноватый привкус крови. Пусть!

По-княжески выпрямив спину и силясь выглядеть бесстрастным, росс пошел к двери.

На пороге он обернулся.

И увидел полные отчаянья глаза Санко.


* брыла - нижняя губа

* баш на баш - дословно: голова за голову - так договариваются на базаре куштские торговцы. Равноценный обмен.


^ ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДОРОГА


Братство,

Месяц Вьюг и Стужи


Снежинки медленно кружились в воздухе, словно не желая опускаться на землю. День выдался спокойным и безветренным. Настырные лучи не по-зимнему яркого солнца пронизали обитель. Снег на крышах и горных вершинах слепил глаза.

^ Однако мысли настоятеля были далеки от всего этого великолепия.

Он повернулся к почтительно замершему посреди кельи Арборису.

- Я, видимо, должен объясниться. Но хочу, чтобы то, что ты услышишь, осталось между нами.

Арборис покорно кивнул.

- В начале зимы с гонцом я получил письмо, - продолжил старец. - От княгини Ладославы, матери Олешки... О том, что князь Добромир сгинул во время охоты. Именно так!.. Где он, жив ли, никому не ведомо.

^ Светозар, заложив руки за спину, пересек комнату и остановился прямо перед Арборисом.

- А вчера прилетел голубь с известием от Брега. В Торжок прибыл отряд россов. И направляется в монастырь. Я думаю, ты догадываешься, зачем?

- Смею надеяться, что да, владыка.

- Так вот: я не намерен отпускать с ними княжича.

- Но почему? - Арборис непонимающе воззрился на настоятеля. - Вы же сами... изгнали мальчика!

- Видит Бог, я не желал этого. Так... совпало! Но речь сейчас не о том. Княгиня боится, что ее сыну дома грозит опасность. - Светозар вздохнул. - Материнское сердце не обманешь. И мой долг - выполнить ее просьбу.

^ Старик замолчал, погрузившись в раздумья, но не надолго.

- Ты сопроводишь отрока в Дальние горы, в Арборею.

- В город Извечных? - младший учитель запнулся. - Но ведь туда нет прохода смертным!

Светозар молча прошествовал в угол кельи. Снял с полки узорчатую шкатулку и извлек из нее золотистый кругляш на цепочке. Затем жестом подозвал Арбориса.

- Обладателя этого амулета стражи Священной долины пропустят беспрепятственно. Будешь хранить его у себя. Отдашь мальчику только, когда доберетесь до Небесных Врат. А сам вернешься назад.

Настоятель протянул амулет, и Арборис рассмотрел его внимательнее: солнечный диск с выдавленными по краям рунами* и крупным багровым камнем посередине. Тяжелый, хоть и небольшого размера.

- Но, владыка, если княжич узнает о том, что произошло с отцом, не захочет ли сам вернуться домой?

- Именно поэтому он ничего не должен знать.

- Простите мне мою дерзость, но вы поступаете жестоко...

- Не тебе судить, - резко оборвал настоятель. Лицо его посуровело, будто окаменело:

- Двадцать лет назад мне пришлось точно так же расстаться с моим лучшим учеником, - Светозар горько усмехнулся. - Теперь его зовут Властояр Бешеный...


* руны - древние письмена, обладающие волшебной силой


1815014416877534.html
1815071315725146.html
1815175358949819.html
1815248819142169.html
1815297886050544.html