Московскому студенчеству - страница 2

репрессий, смертные казни стали "бытовым явлением" тогдашней России. В 1908 г. количество смертных приговоров и "столыпинских галстуков" достигло наивысшей точки, в июне мир был потрясен небольшой по объему, но яркой взволнованной статьей Льва Толстого "Не могу молчать", ставшей манифестом русской публицистики.
        В статье Толстой возвысил свой голос художника и публициста против смертной казни. Он не мог мириться с тем, что Россия пре­вратилась в страну, где смертная казнь стала будничным и массо­вым явлением. Потрясенный совершающимися казнями он вос­клицает:
        "Нельзя так жить.
        Я, по крайней мере, не могу так жить, не могу и не буду. Затем я и пишу это и буду всеми силами распространять то, что пишу, и в России и вне ее..."
        Страстное публицистическое выступление Толстого вызвало широкий общественный резонанс. "Прав Лев Толстой — лучше петля или тюрьма, нежели продолжать безмолвно ежедневно узна­вать об ужасных казнях, позорящих нашу родину, и этим молча­нием как бы сочувствовать им. Миллионы, десятки миллионов людей, несомненно, подпишутся под письмом нашего гения... Прошу редакцию присоединить мое имя к этому списку", — за­явил И. Репин в письме в газету4.
        Опубликованная во многих странах статья в России появилась лишь в выдержках на страницах нескольких газет, вызвав целую "эпидемию штрафов". Незадолго до юбилея во все редакции было разослано предостережение цензуры против любого упоминания в печати о протесте Л. Толстого против смертной казни. Последо­вало циркулярное распоряжение московского градоначальника "о недопущении чествования гр. Л.Н. Толстого в низших и сред­них учебных заведениях". Свое отношение к предстоящему торже­ству высказал министр внутренних дел П.А. Столыпин5. Черносо­тенная пресса усилила травлю писателя: в его адрес звучали брань и прямые угрозы. Среди множества писем, полученных Толстым, сочувственных и "ругательных" (как он их называл), оказалась и страшная посылка с веревкой; ему был дан совет: "не утруждая правительство", самому "затянуть намыленную петлю на своем старом горле".
Официального чествования Л.Н. Толстого не состоялось, от­мечать юбилей Толстого, объявленного "неблагонадежным", "про­тивогосударственным" писателем, было "не велено". "Тут есть над чем поплакать и посмеяться, или и то и другое вместе", — сетовал П.Б. Струве. Это "какое-то национальное оскорбление, какая-то безысходная нелепица"6.
Но ко дню 80-летия в Ясной Поляне было получено свыше 2 000 приветственных телеграмм и писем, многие из которых перепечатывались газетами. 28 августа 1908 г. телеграфисты "провели бессонную ночь за беспрерывным приемом телеграфной коррес­понденции", в которой "выразилась вся любовь русского народа к Льву Толстому".
Были поздравления от петербургской и московской городских дум, различных обществ,
1842526494956303.html
1842627641208322.html
1842723481794670.html
1842824439351248.html
1842974463816201.html