Стивен Амброз День "Д" 6 июня 1944 г. Величайшее сражение Второй мировой войны Stephen E. Ambrose d-day. June 6, 1944. The Climactic Battle of World War II аннотация книга - страница 4



Союзникам предстояло решить две задачи: высадиться на берег и завоевать плацдарм для дальнейшего наступления. Только после этого во Францию пошли бы в больших количествах вооружения, производимые в Соединенных Штатах. Тогда весь вопрос заключался бы в том, когда и какой ценой Германию можно заставить признать безоговорочное поражение.


И все же, если вермахт успел бы в течение первой недели ввести в бой десять пехотных и бронетанковых дивизий и начать контрнаступление, немцы располагали бы превосходством как в численности войск, так и в огневой мощи. В дальнейшем перед союзниками встала бы еще более серьезная проблема, так как после дня "Д" они смогли бы противопоставить германским 60 с лишним дивизиям только около 40 англо-американских дивизий, стянутых в Великобритании.


Чтобы выиграть сражение за плацдарм, союзники должны были полагаться на свои превосходящие военно-воздушные силы, которые, однако, эффективно действовали только днем и при благоприятных погодных условиях. Большие надежды возлагались на то, чтобы ввести бронетанковые дивизии немцев в заблуждение вначале относительно места предполагаемой высадки, а затем создать впечатление, что и район вторжения не является направлением главного удара. Таким образом, ключевым фактором становился выбор места высадки десанта.


Но даже вне зависимости от удачного решения этой проблемы вторжение означало лобовую атаку против подготовленных и укрепленных позиций противника. Как провести такую операцию успешно и с минимальными потерями - эта задача ставила в тупик генералов во время Первой мировой войны 1914-1918 гг.; не была она решена и к концу 1943 г. Вермахт перехитрил своих противников в Польше в 1939 г., во Франции - в 1940 и в России - в 1941 г. Лобовые удары Красной Армии против немцев в 1943 г., а также фронтальные наступления британских и американских войск в Италии в том же году привели к значительным потерям и оказались не очень эффективными. А вторжение в день "Д" планировалось с моря.


В ходе Первой мировой войны лобовым атакам предшествовала мощная артиллерийская подготовка, которая иногда длилась неделю, а то и больше. Военно-морские и военно-воздушные силы союзников вполне могли заменить наземную артиллерию. Но англо-американские стратеги решили, что фактор внезапности нападения важнее, чем длительная артподготовка, и ограничили предварительную бомбардировку получасом, чтобы усилить эффект от неожиданности атаки.


(Впоследствии критики утверждали, что тяжелые потери, понесенные на участке побережья под названием "Омаха", были бы меньшими, если бы союзники в течение нескольких дней подвергли этот район интенсивным бомбардировкам с моря и с воздуха, как это было сделано позже в Тихом океане на Иводзиме и Окинаве.) Но они упускают главное. Самюэль Элиот Морисон, историк американского военно-морского флота, указывает: "Союзники вторгались на континент, где противник обладал огромными возможностями для пополнения своих сил и организации контратак, а не на маленький остров, отрезанный от источников снабжения... Даже полное разрушение "Атлантического вала" на "Омахе" ничего бы нам не дало, если бы немецкое командование имело 24 часа в запасе, чтобы подтянуть резервы для контрнаступления. Мы должны были пойти на риск тяжелых потерь на побережье с тем, чтобы избежать еще более серьезных жертв на суше в оцеплении вражеских войск".


Во время Первой мировой войны пехота поднималась в атаку из окопов под заградительным огнем артиллерии, чтобы как можно быстрее проскочить нейтральное пространство до передовых позиций противника. При морском вторжении пехотинцам с оружием и военной техникой надо сначала преодолеть волны прибоя и мокрый пляжный песок.


А как войскам попасть на берег с транспортных судов, переправивших солдат через Ла-Манш? В начале Второй мировой войны этого никто не знал. В конце 1930-х гг. американские морские пехотинцы, предполагая, что сражения с Японией непременно будут связаны с высадками на острова, требовали постройки специальных десантных средств. Но военно-морское командование проявило больше заинтересованности в сооружении авианосцев и крупных кораблей, а не маленьких судов. Поэтому практически ничего не было сделано. Когда в 1940 г. вермахт собирался напасть на Англию через Ла-Манш, для переброски пехотных частей планировалось использовать буксируемые баржи. Эти суда предназначались для плавания по рекам и каналам Европы, и открытые водные пространства Ла-Манша даже при отсутствии волнения были бы для них губительны.


В Великобритании в 1941 г. нашли решение проблемы, начав сооружение десантно-танковых кораблей (ДКТ) и десантно-танковых судов (ДСТ). ДКТ представлял собой крупный корабль, сравнимый с легким крейсером, длиной около 100 м и водоизмещением 4 тыс. т. Но он был плоскодонный и поэтому трудно управляемый при любом состоянии моря. В то же время ДКТ мог подойти к мелкопесчаным пляжам и выгружать танки и другую военную технику. Как только корабль приближался к берегу, распахивались боковые двери, опускалась рампа[6], и по ней техника своим ходом продвигалась на сушу. Он вмещал в свои трюмы десятки танков и грузовиков, не считая малые десантные средства на палубе.


Корпус ДСТ (на языке американских военных моряков "корабль" должен быть длиной не менее 60 м, а "судно" - намного короче) имел длину 33 м и плоское днище. В него помещалось от 4 до 8 танков, и это судно могло пересекать достаточно большие водные пространства (как Ла-Манш) даже в сравнительно сложных погодных условиях. Оно также было оборудовано рампой для выгрузки военной техники непосредственно на берег. Когда Америка вступила в войну, она взяла на себя все производство ДКТ и большую часть ДСТ, при этом значительно усовершенствовав их конструкцию.


ДКТ и ДСТ стали незаменимыми "рабочими лошадками" союзников и с успехом применялись в ходе операций в Средиземноморье в 1942 и 1943 гг. Но у них выявились серьезные недостатки. Эти корабли отличались тихоходностью, громоздкостью и были легкой мишенью для противника. (Моряки называли их "длинной ползущей мишенью" - "long slow target" (LST), что соответствовало названию судна - Landing Ship, Tank.) Они не годились для высадки первых эшелонов, которые должны прорвать оборону и закрепиться на захваченных рубежах. Для выполнения такой задачи нужны небольшие мелкосидящие катера с защищенными винтами, которые могли бы носовой частью лечь на береговую полосу, быстро освободиться от груза, развернуться и уйти в открытое море, избежав опасности столкнуться с мощным встречным прибоем. Необходима и рампа, чтобы войска могли оказаться на берегу в одном броске, а не прыгать с бортов в воду.


Создать подобное десантное средство пытались как в военно-морском флоте, так и в гражданских организациях. В результате было предложено несколько вариантов. Лучшими из них оказались: ДСП (десантно-пехотное судно длиной корпуса 48 м, способное брать на борт роту численностью до 200 человек с полным вооружением и высаживать бойцов с двух носовых рамп); ДССК (десантное судно среднего класса) и ДССПЛС (десантное судно средств передвижения и личного состава).


Поступило много других проектов, включая весьма эксцентричную разработку плавающего 2,5-тонного грузовика. Он был сконструирован гражданским служащим Управления научных исследований и развития Палмером Путнэмом. Инженер взял за основу популярный в американской армии 2,5-тонный грузовик, получивший название "двойка с половиной", и превратил его в амфибию. Умелец придал машине плавучесть, сделав ее корпус из непроницаемых пустых баков, а также снабдил ее двумя небольшими винтами, которые обеспечивали движение в воде. Оказавшись на земле, машина действовала как грузовик. В умеренных морских условиях она развивала скорость до 5,5 узлов, а на суше - до 50 миль в час. На ней можно было перевозить артиллерию, пехоту или грузы общего назначения.


Вначале этот гибрид вызвал смех, но вскоре показал, на что он способен, и был принят на вооружение. В армии его назвали ДАКВ: Д - год создания, 1942; А - амфибия; К - все колеса - ведущие; В - две задние оси. Те, кто пользовался этой машиной, дали ей кличку "Дак" ("утка").


Налаживание производства десантных судов представляло не меньшую проблему, чем их конструирование. Тем более что речь шла о создании за короткие сроки целой флотилии, которая была бы способна высадить на берег в течение одного дня от трех до пяти дивизий. Ни военно-морские силы, ни судоверфи не располагали необходимым опытом. Кроме того, имелись и другие задачи. В 1942 г. больше всего нужны были торговые и эскортные корабли, и на их строительство шли сталь и судовые двигатели.


В результате сложилось крайне тяжелое положение с поставками необходимого оборудования и материалов, настолько тяжелое, что оно стало главным препятствием в планировании вторжения на север Европейского континента. Более того, нехватка десантных судов превратилась в фактор, определяющий всю дальнейшую военную стратегию - и на Тихом океане, и в Средиземноморье, и в Атлантике. Черчилль вынужден был с горечью признать, что "судьба двух великих держав... похоже, зависит от каких-то, черт побери, ДКТ".


То, что проблема поставок все-таки была решена, является заслугой американской экономической системы. Военно-морской флот не хотел возиться с малыми судами, и его основные подрядчики, крупные судоверфи, также не выражали никакого желания этим заниматься. Волей-неволей за дело взялись привыкшие к риску мелкие предприниматели, располагавшие небольшими верфями, конструировавшие суда методом проб и ошибок и работавшие на основе контрактов, заключенных простым рукопожатием.


Много было таких людей, но главным конструктором и строителем десантного флота стал Эндрю Джексон Хиггинс из Нового Орлеана.


Я познакомился с генералом Эйзенхауэром в 1964 г. в Геттисберге, куда он пригласил меня для того, чтобы предложить мне должность редактора его документов и других материалов. В конце нашего разговора генерал сказал:


- Вы преподаете в Новом Орлеане. Вам доводилось встречаться с Эндрю Хиггинсом?


- Нет, сэр, - ответил я. - Он умер до того, как я переехал в этот город.


- Жаль, - сказал Эйзенхауэр. - Этот человек обеспечил нам победу в войне.


Мое лицо выражало, очевидно, сплошное недоумение: странно было слышать такие слова от бывшего главнокомандующего союзническими силами. Эйзенхауэр же продолжал:


- Если бы Хиггинс не сконструировал и не построил те самые ДССПЛС, мы никогда бы не смогли высадиться на открытом побережье. Изменилась бы вся стратегия войны.


Эндрю Хиггинс был гением-самоучкой в области конструирования маломерных судов. В 1930-е гг. он строил специальные плавучие средства для нефтяников, ведущих разведку в болотах Южной Луизианы и нуждавшихся в мелкосидящих катерах, способных выбрасываться на берег и самостоятельно с него сходить. Бот "Эврика", построенный им из древесины, прекрасно справлялся с этой задачей. Хиггинс был уверен в неизбежности войны, знал, что будет остро не хватать стали. Поэтому он закупил всю красную древесину, заготовленную в 1939 г. на Филиппинах, и складировал ее про запас.


Когда морские пехотинцы настояли на том, чтобы командование военно-морскими силами приступило к проектированию и созданию десантных судов, Хиггинс вступил в борьбу за получение контракта. Бюро кораблестроения ВМС хотело взять на себя все конструкторские работы и не желало, чтобы в нем принимал участие несдержанный, острый на язык ирландец, выпивающий по бутылке виски в день и строящий свои суда из дерева, а не из металла. Военно-морскому командованию не нравилось и то, что фирма Хиггинса ("Хиггинс индастриз") находилась где-то на побережье Мексиканского залива и не относилась к числу известных компаний восточных штатов. К тому же он не уставал повторять, что ВМС ни черта не смыслит в маломерных судах.


Война между бюрократами и изобретателем-одиночкой продолжалась несколько лет, но Хиггинс каким-то образом вынудил ВМС разрешить ему участвовать в борьбе за получение контракта. Морские пехотинцы одобрили то, что он сделал, - ДССПЛС. Его проект превосходил все другие разработки, которые предложили конструкторы ВМС и участники конкурса из частного сектора. В итоге Хиггинс одержал внушительную победу над военно-морскими чиновниками.


Получив контракт, Хиггинс доказал, что он может быть гением не только в конструировании судов, но и в их строительстве. Его сборочные цеха были разбросаны по всему Новому Орлеану, некоторые размещались даже в брезентовых палатках. На Хиггинса работали временами до 30 тыс. человек, среди которых были и белые, и черные американцы, и мужчины, и женщины. Он вдохновлял их подобно тому, как генерал поднимает дух своих солдат. Огромный плакат на стене в одном из цехов гласил: "The Man Who Relaxes Is Helping the Axis" ("Кто не работает изо всех сил, помогает державам "Оси"). Хиггинс расклеил в туалетах фотографии Гитлера, Муссолини и Хирохито с надписями: "Заходи, дружище. Не смущайся. Чем дольше ты здесь торчишь, тем больше помогаешь нам". Предприниматель хорошо оплачивал труд каждого, независимо от пола и национальности.


Хиггинс усовершенствовал конструкцию ДСТ и выпустил сотни этих десантных судов. Он помог сконструировать и построил десятки сторожевых кораблей, сыграл важную роль в качестве субподрядчика в реализации манхэттенского проекта.


Но главным образом "Хиггинс индастриз" занималась сооружением ДССПЛС. В основу была положена конструкция "Эврики", но с квадратной носовой частью, которая одновременно служила и рампой. Этот похожий на коробку из-под сигар бот длиной Ими шириной около 3 м приводился в движение защищенным винтом и дизельным двигателем. На нем мог разместиться взвод из 36 человек или джип и отделение из 12 человек. Рампа была изготовлена из металла, а борта и квадратная корма - из фанеры. Даже при слабом волнении бот качало, и вода захлестывала рампу и борта. Но он отлично справлялся с главной своей задачей: доставлял к берегу взвод вооруженных солдат, которые за считанные секунды выскакивали на сушу, самостоятельно сходил с береговой полосы и возвращался к базовому кораблю за новой группой людей.


К концу войны "Хиггинс индастриз" в общей сложности произвела более 20 тыс. ДССПЛС. Эти небольшие суденышки прозвали "ботами Хиггинса". Они использовались для высадки десанта и в Средиземноморье, и во Франции, и на Иводзиме, Окинаве и других тихоокеанских островах. На ботах Хиггинса к различным берегам доставлено больше американских пехотинцев, чем на всех других десантных судах, вместе взятых[7].


Боты Хиггинса проделали путь через Атлантику, а затем и через Ла-Манш на палубах ДКТ. Их спускали на воду с помощью шлюпбалок. (Один из споров Хиггинса с Бюро кораблестроения касался размеров судна; конструктор считал, что 11 м - оптимальная длина корпуса, в то время как в ВМС настаивали на 9 м, поскольку шлюпбалки ДКТ рассчитаны на прием ботов именно такого размера.) "Поменяйте шлюпбалки", - потребовал Хиггинс. И в конце концов он добился своего. Применение этих ботов в сочетании с ДКТ и другими десантными судами обеспечило союзникам беспрецедентную мобильность.


Союзники обладали и другими преимуществами. Немцы, инициаторы создания парашютных войск, прекратили проводить воздушно-десантные операции после того, как понесли тяжелейшие потери во время захвата Крита в 1941 г. В любом случае их транспортные возможности позволяли поднять в воздух лишь небольшую десантную группу. А американская, британская и канадская армии располагали воздушно-десантными дивизиями и самолетами для их заброски за передовые линии противника. Это были "С-47" ("Дакоты"). Каждый мог брать 18 парашютистов. "Дакота" представляла собой военный вариант "ДК-3", двухмоторного самолета, построенного компанией "Дуглас эркрафт" в 1930-х годах. Он не имел вооружений и брони, но отличался универсальностью применения. "ДК-3" развивал скорость не более чем 360 км в час. Но это был самый надежный, прочный и выносливый самолет. (Через 50 с лишним лет большинство "ДК-3", построенных в 30-е годы, все еще летали, главным образом выполняя коммерческие рейсы над горами Южной и Центральной Америки.)


На борт "Дакоты" попадали элитные войска. К их числу относились две британские (1-я и 6-я) и две американские (82-я и 101-я) воздушно-десантные дивизии. Все парашютисты были добровольцами (за исключением тех, кто служил в планерно-десантных частях). Все они прошли специальное обучение, отличались превосходной физической подготовкой, отлично владели оружием. Воздушные десантники поражали своим высоким чувством долга и сплоченностью. Но конечно, в Союзнических экспедиционных силах выделялись и другие особые подразделения, такие как американские рейнджеры и британские коммандос.


Пехотные дивизии армии США не считались элитными, но также имели свои особенности. Войска состояли главным образом из призывников, однако американский новобранец значительно превосходил своего немецкого коллегу (не говоря уже о "восточных" батальонах). Американская система отбора на военную службу отвечала своему названию: она именно отбирала людей для службы в армии. Треть призывников отклонялась по физическим данным после медицинского обследования. В целом среднестатистический новобранец был более сильным, способным и образованным, чем средний американец. Его можно обрисовать так: возраст - 26 лет, рост - примерно 1 м 73 см, вес - около 64,8 кг, объем груди - 85 см, объем талии - 78,7 см. После 13-недельного обучения призывник набирал более 3 кг, причем в основном за счет наращивания мускулов, и увеличивал объем груди по меньшей мере на 2,5 см. Почти половина новобранцев имела среднее образование, а один из десяти окончил колледж. Как отметил Джеффри Перрет в своем историческом исследовании участия США во Второй мировой войне, "это были самые образованные призывники по сравнению с армиями других стран".


В конце 1943 г. армия США оказалась самой "зеленой" в мире. Из 50 пехотных, бронетанковых и воздушно-десантных дивизий, отобранных для проведения военной кампании на северо-западе Европы, только две - 1-я пехотная и 82-я воздушно-десантная - прошли через сражения.


Британские войска в большинстве своем также не имели боевого опыта. Хотя Англия воевала с Германией уже четыре года, только несколько дивизий принимали непосредственное участие в боях, а в тех подразделениях, которые предназначались для операции по вторжению, ветеранов можно было пересчитать по пальцам.


Это создавало проблему, а с другой стороны, определенное преимущество. По мнению рядового Карла Уиста из 5-го батальона американских рейнджеров, "солдат-ветеран - напуганный солдат". Примерно то же самое имеет в виду и сержант Карвуд Липтон из 506-го парашютно-пехотного полка 101-й воздушно-десантной дивизии, говоря: "Если бы мне раньше пришлось пережить день "Д", я ни за что не пошел бы на войну".


В книге "Военное время: понимание и поведение во Второй мировой войне" Пол Фасселл пишет, что человек в бою проходит две стадии рационализации восприятия того, что происходит вокруг него. Солдат, думая о том, что он может погибнуть или получить тяжелое ранение, вначале говорит себе: "Это не должно случиться со мной. Я умен/ловок/натренирован/прекрасно выгляжу/любим/хорошо экипирован и т.д.". Затем он убеждает себя: "Да, это может случиться со мной. Мне надо быть более осторожным. Я смогу избежать опасности, если буду внимательно следить за тем, насколько надежно мое укрытие/окоп, и проявлять больше бдительности при стрельбе, чтобы не дать противнику шансов обнаружить мои позиции". Наконец, солдат понимает: "Да, это обязательно случится со мной, и мне не следует здесь быть".


При лобовой атаке на укрепленную передовую линию противника солдат, никогда не видевший, что могут сделать с человеческим телом пуля, разрыв мины или минометного снаряда, ведет себя по-другому, нежели тот, кто уже побывал в бойне. Молодым людям свойственно чувство личной неуязвимости, как это отмечает в своих воспоминаниях Чарлз Ист из 29-й дивизии. Когда командир сказал накануне дня "Д", что в ходе операции наступающие могут потерять убитыми или ранеными девять из десяти человек, Ист посмотрел на стоящих рядом парней и подумал: "Несчастные бедолаги".


Людям, подобным сержанту Липтону и рядовому Исту (а таких были тысячи в американской армии), неопытность заменяли энтузиазм и бесшабашность.


Несколько иначе обстояли дела в обычных пехотных дивизиях британских войск. Они находились в бараках с того времени, как английские экспедиционные силы ушли с континента в июне 1940 г. Британский солдат не был так образован и физически подготовлен, как его американский собрат. Показной порядок - строевая выучка, умение отдавать честь и прочие подобные вещи - был выше, чем у "джи-айз" (американских солдат), но настоящая исполнительская дисциплина хромала. Военное министерство Великобритании опасалось ввести слишком строгие правила в "демократической армии" под весьма странным предлогом, что это может ослабить боевой дух в войсках.


Британских ветеранов изрядно потрепали немцы в 1940 г.; их товарищи по оружию капитулировали перед более слабой японской армией в Сингапуре в феврале 1941 г., сдались также более слабым германским силам в Тобруке в Ливии в июне 1942 г. и на греческом острове Лерос в ноябре 1943 г. Единственную победу англичане одержали в битве под Эль-Аламейном в ноябре 1942 г. над недоукомплектованным Африканским корпусом, значительно уступавшим как в численности войск, так и в вооружениях. И в боях с уходящим в Тунис Африканским корпусом, и в кампаниях в Сицилии и Италии 8-я британская армия не проявила особого военного искусства.


Немцев, сражавшихся с англичанами, удивляло, что британские войска зачастую делали именно то, что от них и ожидалось. Немцев поражало, что британцы могли приостановить наступление ради чаепития и сдавались, как только оказывались в окружении или без достаточного запаса снарядов и топлива. Генерал Бернард Лоу Монтгомери, командующий 8-й армией, докладывал начальнику имперского Генерального штаба фельдмаршалу Алану Бруку: "Проблема с нашими парнями в том, что они по своей натуре не убийцы".

1843069525764248.html
1843208369446185.html
1843274462954011.html
1843444072087724.html
1843581061858408.html